DREAM · COLLECTION

Иногда я берусь за составление географических карт моих снов: рисую планы домов, вырезаю фрагменты местности. Я надеюсь, что дороги, переходы, коридоры, тупики, перекрестки и другие сакральные пространства и границы сновидений расскажут обо мне больше, чем хранящие гробовое молчание живые люди.

Два примера картографирования снов.

Здесь раньше деревянный дом стоял, мимо которого мы с мамой в детский сад проходили. У дома старенький дедушка сидел. Я его любила очень, всегда останавливалась с ним поговорить. Как-то морковку ему принесла, а он засмеялся — кушать-то морковку нечем. Однажды дедушка не пришел…  А потом и дом снесли. Колодец — все что осталось, как будто дедушка туда и ухнул. A крышка — как надгробный памятник, так и кажется, что сквозь нее дедушкины черты проступают.
 

               
   

В бабушкином шифоньере хранились следующие сокровища:
галерея нарядных платьев всевозможных цветов и фасонов;
набор маникюрных принадлежностей в бархатной коробке обрамленной шелковыми бубенцами;
мраморные слоники с отбитыми краями;
круглый розовый чемоданчик из свинной кожи с тугой застежкой “поцелуйчик”;
черная квадратная крокодиловая сумка полная старых писем;
бархатная театральная сумочка с круглым зеркальцем и румянами;
бархатный чепец с вуалькой на подвязке;
мамин портрет в юности под стеклом с косами;
две кроличьи лапки;
капроновые театральные перчатки (белые с гофре по краям и черные);
розовый пластмассовый веер скрепленный атласными лентами;
мой молочный зуб в футляре из-под кольца;
обрезки разноцветных тканей, аккуратно cвернутыe в свитки;
на самом верху просторная коробка с чудны'ми пуговицами.
  
Давно нет шифоньера и вещей наполнявших его, но ключ от него остался. Он хранится у меня с тех пор как я поняла, что единственный дом, в котором меня всегда будут ждать, это мое прошлое. 

Мне снится сон, что я в Израиле, там, где никогда не была и картин таких красивых никогда не видела! По пустынным улицам города движется трамвай, с крыши которого огромные гротескные головы юных пионеров взирают на мир в полнейшем изумлении. Трамвай “Удивление” — визитная карточка моего отношения к сновидению как к чуду, к земле моей обетованной, “фотографии” с которой я и помещаю в этом путевом дневникe.


 

“ Почему мы так плохо живем? Быть может, Бог так устроен, что не нужны ему восхваления. А ищет он возражений и испытывает нас не на терпение, а на возмущение, и ждет от нас, чтобы мы возроптали. Ждет, чтобы не коллективные жертвоприношения приносили в виде смирения за тяжелую нашу жизнь, а чтобы вышли всем миром ритуально в открытое поле и возопили разом: “Господи, что же ты с нами делаешь! Со своими куклами безжалостно поступаешь: болезнями мучаешь, смертью наказываешь!” Может, тогда бы такого и возлюбил бы он, сопротивляющегося, с  чувством неугасшей собственной ценности. А так трус человек. Видит, что плохо с ним поступают, а попустительствует, оправдывает. И так может случиться (мы ведь не знаем, что на том свете), что тот, кто против Бога восстал здесь на земле, будет там иметь жизнь вечную, потому что правду не побоялся сказать. Но больше всех самоубийцы, сделавшие то, что другие сделать думают, но не решаются. Они больше всех будут пожалованы. Те, кто чувством собственного достоинства поступиться не пожелали и зло добром назвать не смогли…”